Версия для печати
Оригинал статьи http://www.franklin-grant.ru/ru/news2/data/news_01/2004_03/20040301_173512_le.asp

Дискуссия: удар в спину и удар в живот

01.03.2004

 

В журнале Эксперт № 7 (408) опубликована статья Юрия Данилова “Удар в спину”, в которой автор среди прочих, исполненных непреходящего смысла мыслей, высказал следующую: “Если мы хотим, чтобы рост продолжался, совершенно необходимо обеспечить дальнейшее расширение ресурсов для инвестиций. В этом контексте просто ГЛУПЫМИ кажутся дискуссии о том, благо или во вред столь серьезный приток капитала, который мы наблюдаем сейчас”.

Мы не отличаемся чрезмерным «глубокомыслием» и, потому, попытаемся дискутировать «глупо». При этом мы будем придерживаться вульгарно материалистической точки зрения, согласно которой значительная часть национального богатства создается путем переработки ресурсов с использованием основных фондов (=капитал), которые эксплуатируются работающими на них людьми (=труд=занятые).

Поскольку мы вместе с автором упомянутой статьи мыслим масштабами страны, то будем рассуждать о воспроизводстве ВВП. В таком масштабе ВВП связан с основными фондами и занятыми посредством производственной функции. В России (по-видимому, мы здесь не откроем какой-то тайны) рыночные отношения присутствуют лишь в самой зачаточной форме. При этом, эластичность замещения труда и капитала (см. какой-либо учебник по макроэкономике) оказывается ничтожной, и наращивание ВВП происходит по модели развития близкой к модели Харода - Домара (см. тот же учебник). Но это значит, что наращивание основных фондов, без которого невозможно наращивание ВВП, сопровождается почти пропорциональным наращиванием количества занятых (при этом пропорционально растет ВВП).

Отчего это происходит? Это происходит вследствие низкого технологического уровня нашей экономики. Упрощенно говоря, если у нас имеется сто лопат, то нам нужно сто рабочих. Если мы нарастили основные фонды – купили еще двадцать лопат, – то нам потребуется нанять еще двадцать рабочих. Если бы уровень технологий был выше, мы могли бы купить экскаватор, но при этом нам нет необходимости нанимать новых рабочих. Напротив, мы могли бы часть из них уволить, высвободив их для других производств. Это и называется замещаемостью труда и капитала.

Так что невысокий уровень технологий и вялые темпы технического прогресса навязывают нам, с неизбежностью, необходимость пропорционального роста занятых и основных фондов.

Зачем России нужны инвестиции? Ну, очевидно, в значительной мере для вложения их в основные фонды и, как следует из предыдущих рассуждений, косвенно для увеличения числа занятых. Если мы посредством бурного инвестирования удваиваем ВВП, то, тем самым, необходимо удвоить число занятых. Сделать это несложно (даже не смотря на напряженную демографическую ситуацию в России – продолжение снижения численности населения и его старение). Страны ближнего зарубежья, Юго-Восточной Азии и Африки готовы предоставить нам рабочую силу в неограниченном количестве и очень дешево. Прекрасное будущее! Кстати, уже и сейчас видно, что события развиваются именно по такому сценарию.

Но, может быть, инвестиции можно направить на ускорение технического прогресса? Порассуждаем и на эту тему. Чтобы открыть дорогу техническому прогрессу, нужно достаточно быстро выводить из производства устаревшее оборудование. Казалось бы этой цели должны служить нормативные документы, регламентирующие амортизационные отчисления. В самом деле, коэффициент амортизации начисляется, исходя из “срока полезной службы”. Сроки полезной службы устанавливаются нормативными документами, и в соответствии с этими сроками (от двух до тридцати лет) основные фонды делятся на десять групп. Если срок полезной службы равен, скажем, трем годам, то через три года что?.. Фонды должны выйти из строя и быть выведены из производства? Ничего подобного. Через три года их стоимость будет равна нулю. После того как, срок “амортизационной полезности” истек, руководство предприятия само решает, истек ли их срок полезности для производства. И решает этот вопрос в подавляющем случае в том смысле, что самортизированные фонды еще послужат. Выбытие же основных фондов определяется коэффициентом выбытия, который у нас (в отличие от развитых стран) не равен коэффициенту амортизации. В среднем коэффициент выбытия по стране равен 5-7%. То есть, оборудование обновляется раз в 15-20 лет. Этим и определяются характерные временные горизонты для заметного технического прогресса. Быстрее никак не получится.

Как уравнять коэффициент амортизации и коэффициент выбытия, мы не знаем. Но, пока этого не сделано, экономика не будет в состоянии эффективно “переварить” заметный рост инвестиций. Этот рост приведет либо к росту социальной напряженности, либо воровству части инвестиций. Вероятнее всего, будет происходить и то и другое.

В заключение заметим, что многовековой опыт человечества учит нас: технический прогресс невозможен без развития науки, в фарватере которой идет фундаментальная наука. Фундаментальная же наука в России разрушена до основания.

Может быть, кто-то наивно решит, что надо инвестировать в науку, в том числе в фундаментальную. Однако на сегодняшний день это уж совсем бессмысленно. Дело в том, что науку у нас теперь заменил ужасающий монстр – Российская Академия Наук. “Чудище обло, огромно, озорно, стозевно и лаяй”. Чудище превысило по своему размеру и прожорливости осмеянную в свое время за свою несоразмерность Академию Наук СССР. Оно-то съест любые инвестиции и, надо полагать, не подавится.

Если же все-таки мы хотим заставить страну перейти на высокотехнологичные рельсы, полезно было бы, например, изучить опыт послевоенной Германии, которая управляемо переходила на эти рельсы. Такой переход немцами рассчитывался на математических моделях. У нас же при проектировании новой экономики действуют старыми дедовскими способами (какие уж там модели, чай не самолет строим!).

Вот и все. Все, что мы говорили, несомненно, просто «глупо», ну да “блажени нищие духом, яко их есть Царствие Божие.”